Знаете, как часовщики прозвали Рожера Дюбуа? «Бунтарь с лупой». В 1995-м, когда все мануфактуры клялись в верности классике, он открыл мастерскую в пригороде Женевы и заявил: «Мои часы будут громче рок-концерта!» И ведь получилось: его первый скелетон Sympathie (1997) напоминал космический корабль — с мостами в форме молний и сапфировым стеклом толщиной в палец. Пуристы ахнули: «Да это же кощунство против Seal of Geneva!». Но Дюбуа лишь ухмыльнулся — его творения первыми получили престижный знак, нарушив все каноны.
Скандал, который принёс славу
В 2005-м Элтон Джон заказал у Рожера часы с розовым турбийоном. Готовый экземпляр случайно упал со стола во время презентации... и разбил мраморный пол. «Ваш механизм тяжелее моего рояля!» — смеялся певец. Слух разлетелся мгновенно — теперь каждый олигарх мечтал о «часах, которые оставляют вмятины».
Секретное оружие: безумие с калькулятором
Дюбуа ненавидел слово «невозможно». В 2013-м он выпустил Excalibur Quatuor с четырьмя балансами, компенсирующими гравитацию. Для тестов инженеры привязывали часы к вертолёту — «чтобы проверить, выдержат ли перегрузки как моё терпение», шутил Рожер. А в 2017-м, после его смерти, бренд представил Excalibur Spider — скелетонизированный хронограф, где вместо цифр... пустоты. «Это не часы, это деконструкция времени», — писали критики.
Зачем Lamborghini на вашем запястье?
В 2020-м Roger Dubuis заключил сделку с Lamborghini. Результат — Excalibur Huracán, где ротор стилизован под колёсный диск суперкара, а ремешок копирует сиденья из алькантары. Гонщики смеются: «Теперь моё запястье разгоняется до 100 км/ч!». Но фишка не только в дизайне: сплав кобальта и хрома выдерживает температуру выхлопа болида.
Почему за Roger Dubuis охотятся коллекционеры?
Материалы-провокаторы: Они используют голубую сталь, оранжевый керамитон и даже алмазную пену — лёгкую, как воздух.
Секретный код: На мостах механизмов гравируют координаты мастерской — 46.2311° N, 6.0557° E. Наведите Google Maps — увидите крышу с гигантским логотипом RD.
Для циников: В 2022-м выпустили лимитку Knights of the Round Table с циферблатом из метеорита. «Каждая царапина — история длиной в миллиард лет», — говорят в бренде.
«Наши часы — как татуировка: либо обожаешь, либо ненавидишь»
Сегодня марка, принадлежащая Richemont, продолжает бесить консерваторов. Их новинка Orbitis с вращающимся турбийоном стоит как частный самолёт, но список ожидания растянулся на годы. Как говаривал сам Рожер: «Точность — обязанность. А безумие — долг часовщика».